ВЕНГРИЯ
Дэвид Каратсон
Биология и география,
Университет Эотвос, Будапешт, Венгрия

Я учился по специальности "биология и география". На четвертом курсе нам предстояло изучать физиологию животных, а в Венгрии, как и во всех европейских странах, в курс физиологии животных были включены опыты на лягушках, мышах, крысах и даже кошках.

В начале учебного года моя сокурсница и я сообщили нашему руководителю практики, что из этических соображений мы не хотим проводить эксперименты на животных. Мы объявили о нашем решении при всех сокурсниках. Профессор рассердился, но не отказался категорически. Он рассказал декану факультета о нашем решении, и тот попытался убедить мою сокурсницу и меня принять участие в экспериментах.

Некоторое время мы ждали, какое решение будет принято относительно нашего отказа участвовать в экспериментах, и в конце семестра декан объявил, что мы не получим оценки за практикум. Такое решение означало, что мы не сможем продолжить изучение биологии получить желаемую специальность. Мы обращались ко всем влиятельным людям в университете, и после долгих "переговоров" нам разрешили вместо 12 практических работ выполнить лишь одну. Этим единственным экспериментом было исследование сердца лягушки под наркозом.

Мы оказались в ужасной ситуации. Перед нами встал вопрос: почему необходимо жертвовать жизнью этой лягушки? Однако, нам пришлось принять во внимание как практические, так и политические факторы. Моя коллега хотела стать ученым-биологом, а в 1980-е годы в Венгрии все еще господствовал авторитарный коммунистический режим, то есть трудно было подвергать сомнению любую общепринятую идею. На нас оказывали политическое давление, так как мы выбрали очень опасный в то время путь. Для того, чтобы получить возможность бороться за гуманное отношение к животным, надо было в каком-то случае пойти на компромисс. В нашем случае был только один выбор. Мы оба решили провести тот единственный эксперимент.

Чтобы искупить вину перед лягушкой, я стал активно сотрудничать с зоозащитной группой, которая поддерживала нас во время нашей борьбы. Я также вступил в ассоциацию "Фауна", в венгерскую группу по охране природы и начал сотрудничать с ИнтерНИЧ. Будучи студентом последнего, пятого курса, я организовал в университете комитет по этике, чтобы помочь как животным, так и студентам. Комитет состоял из профессоров и студентов. Создать его помог профессор, который хотел помочь преодолеть наши трудности, но не смог, так как работал на другом отделении. На собрании комитета было решено создать Кодекс Этики для того, чтобы в дальнейшем преподаватели и студенты применяли его на практике. К сожалению, Кодекс был недостаточно строгий и используют его не так, как мы планировали.

Через два года после моего окончания университета активисты "Фауны" и других движений начали собирать в университете подписи в поддержку гуманного образования. Более 100 студентов, изучающих биологию, химию, географию и физиологию, подписали прошение начальству. Косвенным результатом этого сбора подписей стала возможность отказа от участия в экспериментах над животными. Негативным результатом стало распоряжение администрации университета, о том, чтобы любой студент, поступающий на факультет физиологии животных, давал расписку, что он обязуется выполнять все относящиеся к учебе требования преподавателей. Но это было в 1991 году и я надеюсь, что, благодаря политическим изменениям в стране, такой документ больше не потребуется.

Теперь я считаю, что разумнее всего работать над принятием закона в защиту подопытных животных. Я активно сотрудничал с местным зоозащитным движением во время принятия нового закона о животных в Венгрии. Я настоял, чтобы в закон было введено положение об использовании животных в образовании. Согласно закону, всегда, когда это возможно, следует применять альтернативы. А принуждать студентов выполнять эксперименты над животными запрещено. Теоретически, закон не рекомендует прибегать к вивисекции, но данное положение закона, как и многие другие, можно истолковать по-разному. Однако главное - это то, что теперь у студентов появилось право отказаться от проведения опытов на животных.

Возвращаясь к опыту на лягушке, я до сих пор не знаю, правильно ли поступил. Может быть, если бы мы открыто не возражали против проведения практических работ, то мы сумели бы избежать непосредственного участия в них. Именно так мы и поступили во втором семестре. В любом случае, в то время, в условиях коммунистического режима, ничего другого нам не оставалось. Возможно, сейчас я бы действовал по-другому. Конечно, я никогда не смогу спасти ту лягушку, но надеюсь, что смогу спасти других.